Неточные совпадения
Как страшно стало ему, когда вдруг в душе его возникло живое и ясное представление о человеческой судьбе и назначении, и когда мелькнула параллель между этим назначением и собственной его жизнью, когда в голове просыпались один
за другим и беспорядочно, пугливо
носились, как птицы, пробужденные внезапным лучом солнца в дремлющей развалине, разные жизненные вопросы.
Но слух
носится, что в дополнение вскоре издан будет указ и тем родам, которые дворянское свое происхождение докажут
за 200 или 300 лет, приложится титло маркиза или
другое знатное, и они пред
другими родами будут иметь некоторую отличность.
Посредине бульвара конные жандармы
носились за студентами. Работали с одной стороны нагайками, а с
другой — палками и камнями. По бульвару метались лошади без всадников, а соседние улицы переполнились любопытными. Свалка шла вовсю: на помощь полиции были вызваны казаки, они окружили толпу и под усиленным конвоем повели в Бутырскую тюрьму. «Ляпинка» — описанное выше общежитие студентов Училища живописи — вся сплошь высыпала на бульвар.
За рекой все еще бушевало пламя. По небу вместе с дымом летели тучи искр. Огонь шел все дальше и дальше. Одни деревья горели скорее,
другие — медленнее. Я видел, как через реку перебрел кабан, затем переплыл большой полоз Шренка; как сумасшедшая, от одного дерева к
другому носилась желна, и, не умолкая, кричала кедровка. Я вторил ей своими стонами. Наконец стало смеркаться.
По воздуху без шума
носились два азиатских канюка, все время гонявшихся
друг за другом.
Теперь, Верочка, эти мысли уж ясно видны в жизни, и написаны
другие книги,
другими людьми, которые находят, что эти мысли хороши, но удивительного нет в них ничего, и теперь, Верочка, эти мысли
носятся в воздухе, как аромат в полях, когда приходит пора цветов; они повсюду проникают, ты их слышала даже от твоей пьяной матери, говорившей тебе, что надобно жить и почему надобно жить обманом и обиранием; она хотела говорить против твоих мыслей, а сама развивала твои же мысли; ты их слышала от наглой, испорченной француженки, которая таскает
за собою своего любовника, будто горничную, делает из него все, что хочет, и все-таки, лишь опомнится, находит, что она не имеет своей воли, должна угождать, принуждать себя, что это очень тяжело, — уж ей ли, кажется, не жить с ее Сергеем, и добрым, и деликатным, и мягким, — а она говорит все-таки: «и даже мне, такой дурной, такие отношения дурны».
За несколько дней до моей поездки я был у Маццини. Человек этот многое вынес, многое умеет выносить, это старый боец, которого ни утомить, ни низложить нельзя; но тут я его застал сильно огорченным именно тем, что его выбрали средством для того, чтобы выбить из стремян его
друга. Когда я писал письмо к Гверцони, образ исхудалого, благородного старца с сверкающими глазами
носился предо мной.
Казалось, что все злые духи собрались в одно место и с воем и плачем
носились по тайге
друг за другом, точно они хотели разрушить порядок, данный природе, и создать снова хаос на земле. Слышались то исступленный плач и стенания, то дикий хохот и вой; вдруг на мгновение наступала тишина, и тогда можно было разобрать, что происходит поблизости. Но уже по этим перерывам было видно, что ветер скоро станет стихать.
Вынул каждый лесник из зепи [Зепь — кожаная, иногда холшовая, мошна привесная, а если
носится за пазухой, то прикрепленная к зипуну тесемкой или ремешком. В зепи держат деньги и паспорт.] по грошу. На одном Захар накусил метку. Дядя Онуфрий взял шапку, и каждый парень кинул туда свой грош. Потряс старшой шапкой, и лесники один
за другим стали вынимать по грошу.
Через минуту два экземпляра манифеста были в кармане Николая Ивановича, а через час газетчики и мальчишки
носились с особым приложением к «Московскому листку» и продавали манифест на улицах
за сутки до обнародования в
других газетах.
В нем было сказано, что о злодействующем с яицкой стороны
носится слух, якобы он
другого состояния, нежели как есть; но что он в самом деле донской казак Емельян Пугачев,
за прежние преступления наказанный кнутом с поставлением на лице знаков.
А люди
носились по палубе всё быстрее, выскочили классные пассажиры, кто-то прыгнул
за борт,
за ним —
другой, и еще; двое мужиков и монах отбивали поленьями скамью, привинченную к палубе; с кормы бросили в воду большую клетку с курами; среди палубы, около лестницы на капитанский мостик, стоял на коленях мужик и, кланяясь бежавшим мимо него, выл волком...
— Ах, милая ты моя дурочка, добра ты очень… Все выгородить желаешь братцев… А выгородить-то их трудно,
друг мой… И не следует… Дурных сыновей нельзя оправдывать… И всегда скажу — ни один из них не сумел, да и не хотел отплатить хоть малостию
за все, что для них делали…
Носились с ними,
носились… Каких денег они стоили… Перевели их в первейший полк. Затем только, чтоб фамилию свою…
Разнося питье и патроны, заряжая ружья, помогая перевязывать раны, юноша томился непрерывной мукой страха
за участь раненого
друга, ехать к ней сейчас нечего было и думать: пули тучами
носились над полем; тяжелые снаряды неприятельских гаубиц то и дело ложились здесь и там, вырывая воронками землю, осыпая дождем осколков все пространство, отделяющее два неприятельских отряда один от
другого.
Фельдшер ураганом
носился по комнатам
за водой для Александры Васильевны, со всех ног кидался подымать уроненный ею платок и выхватывал для нее стулья у
других, более застенчивых кавалеров.
Сначала все пророчили ему скорое и неминуемое разорение; не раз
носились слухи о продаже имения Гаврилы Степаныча с молотка; но годы шли, обеды, балы, пирушки, концерты следовали
друг за другом обычной чередой, новые строения, как грибы, вырастали из земли, а имение Гаврилы Степаныча с молотка все-таки не продавалось, и сам он поживал по-прежнему, даже потолстел в последнее время.
В глубоком пространстве между морем и небом
носился веселый плеск волн, взбегавших одна
за другою на пологий берег песчаной косы.
Приходилось Сашке иногда играть лезгинку для грузин, которые занимались в окрестностях города виноделием. Для него не было незнакомых плясок. В то время когда один танцор, в папахе и черкеске, воздушно
носился между бочками, закидывая
за голову то одну, то
другую руку, а его
друзья прихлопывали в такт и подкрикивали, Сашка тоже не мог утерпеть и вместе с ними одушевленно кричал: «Хас! хас! хас! хас!» Случалось ему также играть молдаванский джок, и итальянскую тарантеллу, и вальс немецким матросам.
Повернулся ротный на подковках, Назарычу занятия предоставил, в канцелярию пошел приказы полковые перелистывать. Слышит,
за перегородкой в углу кто-то подсвистывает, Шарика кличет, — в ответ собачка урчит, веселым голосом огрызается. Поглядел он в щелку: сидит это солдатик Каблуков, что намедни с отпуска вернулся, на сундучке. Одна нога в сапоге,
другая в портянке. Свистит, пальцами прищелкивает, а перед ним, — господи, спаси-помилуй! — пустой сапог в воздухе
носится, кверху носком взметывается.
Большие, черные, мохнатые, гладкие трутни, один великолепнее
другого, появлялись из летка и, вместо того чтобы, как простая пчела, тотчас же лететь через забор в лес и луга
за кормом, тотчас же тут же взвивались кверху, заворачивали кругом и, как орлы,
носились над ульями.